Бюджетный отдел Конгресса США (CBO) только что сообщил плохую новость: национальный долг сейчас растет быстрее ВВП, и соотношение этих величин приближается к такому, которое мы привыкли связывать, скорее, с Италией или Испанией. Это подтверждает мою точку зрения о том, что бюджетный дефицит – наиболее серьезная проблема, стоящая перед американскими политиками.

Волатильность на валютных рынках наблюдается уже несколько десятилетий, если не столетий. Резкие колебания обменных курсов стали неотъемлемой чертой международных финансовых рынков после развала Бреттон-Вудской системы в начале 1970-х. На протяжении 1970-х и большей части 1980-х, когда инфляция

Вопрос, который мне чаще всего задают в эти дни, звучит так: Не вернулись ли мы в 2008-й год, в год очередного мирового финансового кризиса и рецессии?

Кажется, что все говорят – и осуждают – сегодняшнее повышение уровня экономического неравенства. Подпитываемое раздражающими статистиками, подобными недавним откровениям Оксфам, что 62 богатейших человека в мире обладают таким состоянием, что и 3,6 млрд самых бедных, народная поддержка представителей левого крыла, таких как американец Берни Сандерс и англичанин Джереми Корбин, растет.

Среди множества экзистенциальных угроз, нависших в этом году над Евросоюзом (беженцы; политики-популисты; политика сокращения госрасходов, вдохновляемая Германией; банкротство правительства в Греции и, возможно, в Португалии), есть один кризис, который уже находится на пути скорого разрешения. Британия не проголосует за выход из ЕС.

В апреле прошлого года Международный валютный фонд прогнозировал, что мировая экономика в 2015 году вырастет на 3,5%. В последующие месяцы этот прогноз неуклонно падал, дойдя до 3,1% в октябре. Но МВФ продолжает настаивать – как уже было, с практически банальной предсказуемостью, на протяжении последних семи лет – что следующий год будет лучше. Но это, почти наверняка, снова ошибочно.

По мере того как глобальная экономика меняется все быстрее, рынок труда во многих странах не то что с трудом поспевает за ней – создается впечатление, что он рухнул по многим важным направлениям. Высокий уровень безработицы соседствует с пустующими рабочими местами. Рост производительности не приводит к росту зарплат. А повышение в должности остается недоступным для многих людей, несмотря на то что экономика начала налаживаться.

Влияние, которое революционные технологические инновации, например искусственный разум, окажут на функционирование нашей экономики и рынка труда, активно обсуждается уже длительное время.

Когда речь заходит о суверенном долге, термин «дефолт» часто воспринимается неверно. Он почти никогда не подразумевает полного и окончательного отказа выплачивать весь объём долгов; к примеру, часть облигаций царской России была погашена (пусть и не полностью) уже после революции 1917 года.

В Европе наконец-то начинается оживление экономики, и для политиков важнейшей задачей сейчас является созданий условий для сохранения роста экономики в будущем. Фискальные и монетарные стимулы могли быть уместны на пике кризиса, но они не позволят устранить основные угрозы долгосрочным перспективам континента – токсичную пару слабой демографической ситуации и низкого уровня инвестиций.

Федеральная резервная система США наконец-то это сделала. Впервые за почти десятилетие повышена учётная ставка. Вопрос о влиянии этого решения на процентные спреды, рынок акций в развивающихся странах, спрос на жильё и многое другое является предметом широких дискуссий. Но пока рынки привыкают к менее удобной монетарной политике, следует сказать и о её важной позитивной стороне, которую большинство людей игнорирует.

В сентябрьском заявлении Федеральной резервной системы (ФРС) говорится о влиянии – в широком смысле – мировой экономической ситуации на США и, соответственно, на денежно-монетарную политику страны. Более того, ФРС решила отложить решение о повышении процентных ставок, в частичности, из-за того, что, по мнению американского руководства, укрепление доллара приведёт к снижению цен на импорт и не позволит достичь целевого уровня инфляции в 2%.

2015 год был трудным. Он был отмечен снижающимися прогнозами роста экономики, ужасающими терактами, массовыми перемещениями беженцев, а также серьёзными политическими вызовами на фоне растущего популизма во многих странах. В частности, на Ближнем Востоке продолжался рост хаоса и насилия, ведущих к разрушительным последствиям.

Кампания китайского правительства по включению своей валюты женьминьби (китайский юань) в резервные активы Международного валютного фонда (МВФ), кажется, находится на пороге успеха. На прошлой неделе МВФ формально рекомендовал добавить женьминьби в корзину валют, которые определяют ценность так называемых Специальных прав заимствования (СПЗ).

Глобальный сырьевой супер-цикл трудно назвать новым явлением. Несмотря на разницу в деталях, экспортёры сырья обычно разыгрывают одну и ту же пьесу, а экономические события развиваются по знакомому сценарию. Однако элемент предсказуемости в течение очередного цикла сырьевых цен, как и знание маршрута катания на горках, не смягчает тряски на перепадах и поворотах.

Во время недавних ежегодных совещаний Международного Валютного Фонда и Всемирного Банка в Лиме, Перу, преобладали дискуссии о слабости нескольких стран с формирующимися и развивающимися экономиками. Но очень мало времени было посвящено одной из ключевых причин: мировой валютно-финансовой системе.

Сейчас ведутся неофициальные переговоры по взаимоотношениям Соединенного Королевства Великобритании с Европейским Союзом. Поскольку в конце 2017 года будет проводиться референдум по вопросу продления членства Великобритании в ЕС, эти переговоры – первый шаг к обсуждению изменений, которые, как надеются лидеры ЕС, убедят британских избирателей выбрать Европу.

Совет директоров Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) недавно одобрил заявку Китая на вступление в число акционеров банка – работа над заявкой велась около десяти лет – и передал её на окончательное одобрение правительствами стран-акционеров. Впрочем, членство в ЕБРР является лишь одним из проявлений быстро возрастающей роли Китая в международных финансовых институтах. Вопрос теперь в том, станет ли мотором перемен Китай в этих институтах, или наоборот.

В ноябре в турецкой Анталье лидеры стран «Большой двадцатки» (G-20), которые собираются регулярно после мирового финансового кризиса 2007 года, встретятся на своём десятом саммите.

Сегодняшний мир более экономически и финансово интегрирован, чем когда-либо, начиная со второй половины девятнадцатого века. Но политические решения – в частности, центральных банков – остаются анахронически национальными и местечковыми.