ЛОНДОН – В течение года, прошедшего с начала эскалации президентом США Дональдом Трампом торговой войны с Китаем, политиков и финансовые рынки крайне беспокоили возникшие угрозы для экономики обеих стран. Но реальная угроза этого конфликта для глобальной экономики связана с другими странами мира. Вопреки всем ярким заголовкам о том, как торговая война провоцирует рецессию в США или даже некий коллапс в Китае и в соседних азиатских странах, последние данные экономической статистики показывают совершенно иную картину: показатели экономики США и Китая вполне приличны и соответствуют тенденциям, которые сформировались ещё до эскалации торговой войны. А главной жертвой стал невинный наблюдатель – Европа.

НЬЮ-ЙОРК – Ситуация с экономикой в мире возвращается в более или менее нормальное состояние после десятилетия финансовых кризисов, и теперь националистический популизм рассматривается как главная угроза восстановлению глобальной экономики. Так, несомненно, считают министры финансов, собравшиеся в марте в Вашингтоне на ежегодную весеннюю встречу МВФ. А что, если этот консенсус сформировался как раз в тот момент, когда популистская волна пошла на спад? Может быть, не политика популизма ослабляет восстановление экономики, а восстановление экономики ослабляет политику популизма?

ЛОНДОН – Уолл-стрит берёт исторические высоты, а экономика США явно установит в июне новый рекорд, и поэтому кажется, что уныние, охватившее финансовые рынки в конце прошлого года, было в какой-то прошлой жизни. Страхи, что наступит рецессия, оказались полностью опровергнуты, а инвесторы, разделявшие мнение о том, что рынки всего лишь подверглись приступу иррациональной паники, наслаждаются самым сильным стартом года со времён 1998-го. Американские горки на рынке легко объяснить – по крайней мере, задним числом. В прошлом году инвесторы вполне оправданно были встревожены из-за четырёх угроз: излишне резкое монетарное ужесточение в США; эскалация американо-китайского торгового конфликта;

ЛОНДОН – Если что-то невозможно, это невозможное не происходит. Если страна голосует за то, чтобы два плюс два равнялось пяти, тогда это «демократическое решение» будет рано или поздно аннулировано правилами арифметики, и не важно, насколько крупным было большинство проголосовавших или насколько громко «высказался Народ». Именно таков сюжет истории, которую сейчас можно наблюдать в Британии, где правительство Терезы Мэй ковыляет к последнему акту трагикомедии Брексита.

ЛОНДОН – Встреча Президента США Дональда Трампа и Председателя КНР Си Цзиньпина на саммите «Большой двадцатки» в Буэнос-Айресе на этой неделе рассматривается как решающий момент для мировой экономики и финансовых рынков. Но даже если на саммите не будет достигнуто соглашение, есть как минимум четыре причины ожидать деэскалации американо-китайской тарифной войны. Во-первых, как это ни парадоксально, недавно замечен сдвиг в американской риторике с акцента на увеличении американских рабочих мест к явно китаефобским целям «сдерживания» Поднебесной и остановки ее превращения в технологическую державу, способную бросить вызов глобальной гегемонии США.

ЛОНДОН – Три месяца назад я доказывал, что рост фондовых рынков по всему миру является следствием улучшения ситуации в экономике, а не признаком «иррационального оптимизма». Сразу после публикации той статьи котировки акций ускорили свой рост, и действительно стал появляться некий «иррациональный оптимизм», что привело к резкому обвалу в начале февраля. И хотя сейчас индексы большинства фондовых рынков по-прежнему значительно выше уровней ноября прошлого года, всё равно остаётся вопрос: стал ли февральский разворот сигналом конца «бычьего» периода на рынке, или же это была всего лишь временная коррекция?

ЛОНДОН – Почти ежедневно цены на акции во многих странах мира бьют новые рекорды, поэтому соблазнительно задаться вопросом: а не вошли ли эти рынки в период «иррационального оптимизма» и не движутся ли они к обвалу. Мой ответ: наверное, нет.

ЛОНДОН – В следующем месяце исполнится десять лет мировому финансовому кризису, который начался 9 августа 2007 года, когда Banque National de Paris объявил, что стоимость нескольких его фондов, содержащих то, что считалось самым надежным — ипотечные облигации США,испарилась. С того рокового дня, передовой капиталистический мир пережил свой самый долгий период экономической стагнации с начала десятилетия, которое началось с краха Уолл-стрит 1929 года и закончилось десять лет спустя, с началом Второй мировой войны.

ЛОНДОН – Вариант полноценного английского Брексита отпадает. Теперь, прежде чем покинуть Европейский союз, британское правительство хочет получить «переходный период», на протяжении которого Соединенное Королевство оставит за собой коммерческие права, связанные с членством в ЕС, при этом сохранив вклад в бюджет ЕС, соблюдение правил ЕС и судебных решений, а также свободное передвижение людей. Этот период продлится как минимум два года начиная с марта 2019 года – официального срока для завершения процесса Брексита, – а это означает, что до 2021 года Великобритания по существу будет являться государством – членом ЕС без какого-либо права голоса.

Греческие банки вновь открылись, а правительство начало выплачивать по графику долги Европейскому центральному банку и Международному валютному фонду. Означает ли это, что история с чуть не погибнувшей Грецией стала сигналом завершения кризиса евро? Общепринятый ответ – конечно, нет.

Американская Федеральная резервная система (ФРС) почти наверняка начнет поднимать процентные ставки, когда устанавливающий политику федеральный «Комитет по открытым рынкам» проведет очередную встречу 16 декабря. Насколько должны волноваться компании, инвесторы и влиятельные политики во всем мире в связи с окончанием эры почти нулевых процентных ставок и началом первого жесткого монетарного цикла после 2004-2008 годов?

Доллар США бьет новые 12-летние максимумы практически ежедневно, в то время как евро, кажется, неумолимо погружается ниже паритета доллара. Движение валюты часто описывается, как самая непредсказуемая из всех финансовых переменных; но недавние события на валютных рынках, похоже, на этот раз, имеют достаточно очевидное объяснение — одно, которое почти все экономисты и политики приняли и одобрили.