В недавней дискуссии между бывшим председателем Федеральной резервной системы США Беном Бернанке и бывшим министром финансов США Ларри Саммерсом о вероятности длительного застоя в экономике, возник один вопрос, с которым согласились обе стороны: необходимость разработки глобальной перспективы. Но с точки зрения этой перспективы, гипотеза длительного застоя экономики в период перед мировым финансовым кризисом 2008 года противоречит основному факту: глобальный рост экономики перед кризисом составил в среднем больше чем 4% в год – самый высокий уровень за все время его измерения. Эта же проблема присутствует и в гипотезе Бернанке, предполагающей, что медленный рост отразил «глобальный избыток сбережений». С кейнсианской точки зрения увеличение сбережений не может объяснить резкий рост в развитии, который произошел в мире в начале 2000-х годов. Вероятно, сторонники гипотезы длительного застоя идентифицировали не ту проблему. С точки зрения длительной и глобальной перспективы трудность заключается в объяснении докризисного бума. Более конкретно, эта сложность находится в объяснении взаимодействия трех основных глобальных тенденций развития: скачка в росте экономики (не застой), снижения инфляции и сокращении реальных (с учетом инфляции) процентных учетных ставок. Любое убедительное объяснение связи этих трех тенденций должно уменьшить роль концепции чистой теории совокупного спроса и сконцентрировать внимание на росте развивающихся рынков, в особенности в Китае. По существу, мир стал свидетелем большого шокового роста производительности экономики, происшедшего из-за деятельности развивающихся рынков, которые ускорили мировой рост и в то же время усилили дефляционные давления, которые были уже приведены в действие периодом так называемого Великого успокоения неустойчивого делового цикла. Этот важный процесс помогает согласовать тенденции изменений двух из трех основных глобальных показателей: более быстрого роста экономики и более низкой инфляции. Реальная загадка - как увязать возрастающий глобальный рост производительности со снижением реальных процентных учетных ставок. Бернанке правильно подчеркнул, что долгосрочные реальные процентные ставки определяются реальным ростом. Таким образом, положительный резкий рост производительности должен был увеличить доходность капитала и, следовательно, уравновесить реальные процентные ставки. Кроме того, эта тенденция должна была быть усилена тем фактом, что шоковый рост производительности отразил снижение капиталовооруженности, связанной с интеграцией китайских и индийских рабочих в мировую экономику. Но этого не происходило: вместо этого, глобальные реальные учетные процентные ставки уменьшились. Главным в понимании этой загадки являются две отличительные черты резкого роста производительности развивающегося рынка: интенсивное использование ресурсов и накопление сбережений как на практике, так и в результате возникших последствий. Обе особенности увеличили глобальные сбережения. Прежде всего, поскольку относительно бедные, но большие страны – Индия и особенно Китай – были двигателями глобального роста и были бедны ресурсами, взлетели мировые цены на нефть. Этот перераспределило глобальные доходы в сторону стран с более высокой склонностью к сбережениям: к странам, экспортирующим нефть. Еще более важными были меркантилистские методы действий. Китай и другие развивающиеся страны преследовали экономическую стратегию, которая противоречила стандартным принципам теории роста и развития. Меркантилистский рост был основан на экспорте капитала вместо его привлечения. Ограничивая притоки иностранного капитала и поддерживая внутренние процентные ставки на низком уровне, Китай смог удержать относительно более слабую валюту, что послужило поддержке его модели экспортно-ориентированного роста. Это увеличило размеры активного сальдо платежного баланса (больше чем 10% годового ВВП в одном из случаев), что и привело к направлению потоков капитала в другие регионы мира. Признание важности этой стратегии выявляет общую ошибку, заключающуюся в том, что глобальный избыток сбережений приписывается желанию развивающихся стран застраховать себя от финансовой паники путем сбора долларовых резервов. Это, возможно, и было верно после азиатского финансового кризиса конца 1990-х годов, но этот процесс быстро изменился в связи с настоятельной необходимостью обеспечения роста экономики. Другими словами, задача самострахования могла бы объяснить накопление первого триллиона долларов резервных активов Китая, но эта задача не имеет никакого отношения к последующим трем триллионам долларов. Дальнейшие вложения в избыток сбережений было само по себе ростом экономики. По мере роста доходов бережливые сегодня азиаты стали еще более бережливыми, и прибыльные компании стали еще более прибыльными. Этот внутрисистемный ответ на быстрый рост производительности экономики был ключевым фактором, способствующим росту избытка сбережений. Старые истины о том, что рост сбережений является двигателем роста экономики, должны был пересмотрены, потому что именно рост экономики развивающегося рынка в определенной степени ведет к росту сбережений. Здесь находится разъяснение загадки учетной процентной ставки. Когда сбережения (и, следовательно, глобальный объем ссудных фондов) растут, реальные учетные ставки находятся под давлением на понижение. Низкие учетные процентные ставки, в свою очередь, обеспечивают «смазку» для финансирования пузыря активов в США и в других местах. Согласно Саммерсу, высокие объемы сбережений вызвали слабый рост экономики; при предлагаемом здесь альтернативном объяснении, это было вызвано прежде всего быстрым ростом экономики – и ее отличительными особенностями – что и привело к большому накоплению сбережений. Сегодня, когда мировой рост замедляется, кажется вероятным повторение этапа длительного застоя. Но длительный застой – это болезнь стран, находящихся в экономической трансформации. Для остальной части развивающихся стран реальное беспокойство не нехватка спроса; это необходимость выдерживать высокие показатели роста производительности таким образом, чтобы они могли догнать страны с развитой экономикой. Поскольку влиятельные политики собираются в Вашингтоне для своих ритуальных разговоров на этой неделе, они не должны терять из виду это серьезное различие. Copyright: Project Syndicate, 2015.