На Всемирном экономическом форуме в Давосе особо проявился вопрос роста неравенства доходов. Как известно, экономика Соединенных Штатов значительно выросла за последние три десятилетия, но среднестатистическая семья не имеет дохода. Большую часть прибыли захватил топ 1% (на самом деле – топ 0,01%), что вряд ли будет долго терпеть общество. Многие опасаются, что речь идет о глобальном феномене со схожими повсеместно причинами, о чем утверждается в знаменитой книге Томаса Пикетти «Капитал в XXI веке». Однако такое мнение может быть опасным заблуждением. Очень важно отличить неравенство в производительности между фирмами от неравномерного распределения доходов в фирмах. Традиционная битва между трудом и капиталом велась рабочими и владельцами, борющимися за свой кусок пирога, именно за капитал. Но наблюдается неожиданно глубокое неравенство в производительности фирм, а это означает, что размер пирога меняется коренным образом. Особенно это актуально для развивающихся стран, где можно обнаружить десятки различий в производительности на провинциальном или государственном уровне и во много раз больше – на муниципальном уровне. Эти два очень разных источника неравенства нередко объединяются, что препятствует ясному осмыслению каждого из них. Оба связаны с аналогичной особенностью современного производства: дело в том, что оно требует много дополнительных факторов. Это включает в себя не только сырье и оборудование, которые могут поставляться всюду, но также много специализированных трудовых навыков, инфраструктуры и правил, которые не могут быть легко перемещены и, следовательно, должны быть пространственно совмещены. Нехватка любого из этих факторов может иметь катастрофические последствия для производительности. Эта взаимозависимость делает многие стороны развивающегося мира непригодными для современного производства, потому что отсутствуют ключевые факторы. Даже в городах бедные районы настолько отстранены и недостаточно оснащены, что это ведет к слабой производительности. В результате появляются огромные различия между фирмами, с точки зрения эффективности, и, следовательно, в доходах, которые они могут распределять. Учитывая ограничения производительности, только лишь паллиативное перераспределение не может исправить положение. Для решения этой проблемы требуется инвестировать в вовлечение, наделяя людей навыками и подключая их к источникам и сетям, чтобы сделать их труд более продуктивным. Дилемма заключается в том, что бедные страны не имеют средств, чтобы соединить все ресурсы. Они сталкиваются с выбором: подключить нескольких мест к большинству ресурсов – и получить там высокую производительность, или же расположить их во многих местах – и получить очень незначительный рост производительности отовсюду. Именно поэтому развитие имеет тенденцию быть неравным. Другой проблемой современного производства является распределение доходов, поступающих со всех дополнительных источников. Сегодня производство осуществляется не только частными лицами, или даже командами людей внутри фирм, но и группами фирм, или традиционными цепочками создания стоимости (в качестве доказательства достаточно посмотреть на титры в конце любого современного фильма). Таким образом, взаимодополняемость создает проблему атрибуции: как и кому следует отдать признание за конечный продукт? Экономисты традиционно считают, что каждый член команды оплачивается с учетом его альтернативной стоимости, то есть самый высокий доход он мог бы получить, если бы его убрали из команды. Однако, если бы рынки характеризовались тем, что экономисты называют идеальной конкуренцией, то оплата альтернативной стоимости всех ресурсов ничего не оставляла бы для распределения. Ведь в реальной жизни команда зачастую стоит гораздо больше, чем альтернативная стоимость ее членов. Кто получает возможность ввести этот “излишек команды”? По традиции, предполагается, что она достается акционерам. Но рост экстремальной компенсации генеральных директоров в США, документально подтвержденный Пикетти и другими, отражает способность генеральных директоров разрушить команду в случае, если они не получают часть сверхприбыли. Руководители, увольняемые по причине того, что они были оплачены гораздо выше своей альтернативной стоимости, могут на себе ощутить резкое снижение доходов. В случае успешных стартапов выплаченные деньги, когда они приобретены или идут общественности, достаются тем, кто сформировал команду. Для более традиционных цепочек создания стоимости профицит имеет тенденцию к источникам, имеющим большую рыночную власть. Бизнес-школы учат своих студентов захвату максимального положительного сальдо в производственно-сбытовой цепи, сосредоточив внимание на ресурсах, которые другим сложно предоставить, а остальные ресурсы при этом были “коммодитизированы” и, следовательно, не смогли взять больше, чем их альтернативная стоимость. Прибыль не накапливается у самых достойных. Рост “капитала”, который Пикетти документировал во Франции и других странах, в основном вызван подорожанием недвижимости, просто потому, что хорошие места становятся более ценными в растущей сетевой экономике. Как и с землей, сегодняшний режим права интеллектуальной собственности, усиленно защищая старые идеи, может обеспечить рыночную власть, что не только усиливает неравенство в доходах, но и больно бьет по инновациям. Это означает, что политики, нацеленные на обеспечение справедливого результата, должны полагаться либо на владение, либо на налогообложение ресурсов, которые захватывают "излишки команды." Одна из причин, почему Сингапур имеет хорошо финансируемое правительство, несмотря на низкие налоги, в том, что его успешная политика спровоцировала взрыв стоимости на землю и недвижимость, создав огромный поток доходов. Подобным же образом, обеспечивает себе прибыль колумбийский город Медельин обеспечивает прибыль своей успешной жилищно-коммунальной компанией, которая в настоящее время является многонациональным игроком. По мнению экономиста Дэни Родрика, правительства должны финансировать себя путем получения дивидендов от инвестирования в фонды общественных предприятий, национализируя таким образом доходы от инноваций. Конечно, многие предполагают, что присвоение излишка может позволить перераспределение доходов, однако более сильный и устойчивый прорыв может быть достигнут в том случае, если вместо финансирования повысить рост доходов. В конце концов, всеобъемлющий рост может генерировать более процветающее и равноправное общество, в то время как перераспределение вряд ли может способствовать включению и росту. Рикардо Хаусманн – бывший министр планирования Венесуэлы и бывший главный экономист Межамериканского банка развития, профессор практики экономического развития и директор Центра по международному развитию при Гарвардском университете. Copyright: Project Syndicate, 2015.