В настоящее время, с мировой экономикой, претерпевающей фундаментальные преобразования, рабочие со всего мира попадают под существенное давление. В частности, в развитых странах социальные политики должны приспособиться к тому, чтобы обеспечить поддержку, в которой нуждаются группы с низкими доходами, в то же время поощряя рост и продвижение благополучия. Давление было безжалостным и неизбежным. В Соединенных Штатах реальная (с поправкой на инфляцию) компенсация для мужчин только с дипломом средней школы упала на 21% с 1979 по 2013 год. В большей части Европы, которая обеспечивает надежную защиту заработной платы, безработица выросла особенно с начала кризиса евро в 2008 году. Германия и некоторые Северные Европейские страны остаются исключением, хотя немецкий рынок труда содержит большой сегмент малозначительной работы, так называемой “mini-job”. Движет этими тенденциями меняющаяся природа работы. Прежде всего, услуги распространялись по всему миру, особенно в развитых странах. С 1970 по 2012 год доля услуг в ВВП в странах ОЭСР увеличилась с 53% до 71%. Новые технологии и “умные” машины не только вытесняют рабочих многих профессий, как в производстве, так и сфере услуг; они также способствуют подъему новых бизнес-моделей, в которых люди работают (в основном низкооплачиваемые услуги) в рамках отдельных сетей, вместо того, чтобы быть штатными сотрудниками структурированных организаций. Например, райд-шеринг служба Убер имеет сегодня в одних только США 162 000 активных водителей и вытесняет традиционные услуги такси. В запускающемся проекте Handy надеются, что его приложение достигнет такого же успеха в подключении клиентов к независимым подрядчикам, оказывающим различные бытовые услуги. Так как технологии мчатся вперед и цепочки ценностей становятся глобальными, работники должны к этому адаптироваться, будь то смена работы, места жительства, или приобретение новых навыков – вызов, который особенно обременителен для пожилых работников, но который требует нового подхода к планированию жизни для всех. Некоторые люди – особенно те, кто рано приобрели ценные и гибкие навыки, а также те, кто уже занимают сильные позиции, благодаря унаследованному богатству – имеют шанс на процветание в этой новой экономике. Однако, миллионы других плохо подготовлены для новой эпохи. И это их растущее беспокойство подпитывается ростом политики идентичности с ее популистскими лидерами и трогательными обращениями к этнической или религиозной солидарности в лице обезличенных сил перемен. Левоцентристские партии сталкиваются с особенно сложной задачей, так как их малообеспеченный электорат переманили выступающие против иммиграции шовинистически настроенные конкуренты. Что еще хуже, так это фрагментация производства (будь то товаров или услуг) вместе с усилением фискального давления, которые препятствуют традиционной уверенности этих партий в ведении коллективных переговоров по созданию систем и политик, которые защитят граждан от потрясений и несчастий. Ответ правого крыла на этот вызов – по сути, ликвидация государства всеобщего благосостояния – оставил бы большинство граждан незащищенными перед воздействием экономических потрясений и структурных сдвигов (только укрепив их чувство изоляции и уязвимости). Прогрессивная реакция, напротив, должна повлечь за собой сильные социальные политики – включая страхование и защиту – совместимые с новыми технологиями и видами работ. Конкретно, это означает, что вместо общей социальной защиты, каждый гражданин будет иметь пожизненный индивидуальный бюджет поддержки и безопасности, требующий, чтобы реальные получатели проявляли инициативу в определении того, как им адаптироваться. Основное различие между прогрессивным видением общества, подкрепленное этими “народными счетами” и консервативной идеей о том, что граждане должны создать личные пенсионные счета, брать студенческие кредиты или покрывать свою собственную медицинскую страховку, является ролью государственного сектора. Не только если бы государственный сектор взял на себя основную ответственность за финансирование социальной защиты; государственная политика также предусматривала бы сотрудничество между правительством, работодателями и получателями для устранения дублирования и укрепления эффективности и справедливости. Например, пожизненный “семейный счет” позволил бы оплатить расходы по беременности и родам, обеспечить поддержку по уходу за ребенком и дал бы возможность временно не работать для ухода за больными или пожилыми людьми. Это бы объединило некоторые общие правила по финансовым взносам со стороны государства, работодателей и физических лиц, скорректированных в зависимости от доходов. “Счет на образование” установил бы параметры для поддержки образования, включая пожизненные возможности для приобретения новых навыков и обучению этим навыкам других. Базовые формы такой схемы уже существуют во многих странах. Норвегия предлагает 49 недель декретного отпуска с сохранением полной заработной платы или 58 недель с 80% заработной платы. Оба родителя должны использовать хотя бы 10% этого бюджета, но они также могут перенести часть этой суммы, чтобы воспользоваться ею, когда дети пойдут в школу (и снова извлечь большую пользу из поддержки родителей). Конечно, мало столь богатых стран, как Норвегия; но принцип – включая поддержку ухода за престарелыми – может быть применен к 30-, 40- или 50-недельным периодам. Франция также движется сегодня в этом направлении, создавая “счета индивидуальной деятельности”, которые направлены на рационализацию ее социальных политик, не жертвуя своим чувством национальной солидарности. Разумеется, этот подход не решит чудесным образом все проблемы, с которыми страны сталкиваются в настоящее время. Фискальные ограничения останутся, а власти продолжат финансировать общественные блага. Адекватное налогообложение лиц с высоким уровнем дохода и высоко прибыльных компаний вместе с сильными и настойчивыми усилиями по сокращению уклонения от уплаты налогов станет еще более важным, чтобы защитить базу доходов. И профсоюзы будут по-прежнему необходимы, чтобы защищать интересы своих членов. Тем не менее, новый социальный контракт необходим для признания все более важной той роли, которую индивидуальные предпочтения и индивидуальная ответственность играют в современном мире. Каждый гражданин должен чувствовать себя вовлеченным, а не изолированным и брошенным лицом к лицу с глобализацией и технологическими преобразованиями. При таком подходе социал-демократия может снова двигать прогрессом, а не быть подавленной политиками идентичности и рыночного фундаментализма. Это бы послужило не только причиной социальной справедливости, но также целью для поддержания квалифицированной, счастливой и здоровой рабочей силы, что необходимо для успешной экономики. Copyright: Project Syndicate, 2015.