Подъемом современной, ориентированной на таланты и знания экономики Америка в значительной степени обязана изменившейся парадигме законов о налогах и отношению государства и общества к ним. При изучении истории налогообложения меня поразили два аспекта. Во-первых, развитие налоговой системы США трудно назвать последовательной эволюцией, скорее это были резкие колебания. Во-вторых, в этой истории прослеживаются весьма любопытные циклы отношения к сверхбогатым гражданам. Сегодня мы приближаемся к очередной кульминации, и, если не откорректируем эту тенденцию, налоговая система может привести к краху экономики, ориентированной на таланты. Мне кажется, последние 150 лет можно разделить на четыре периода. В каждый из них государство и общество придерживались конкретной теории о роли налоговой системы, а затем она вытеснялась другой - и наступала новая эра. Посмотрим, как раскачивался этот маятник и как менялось отношение к сверхбогатству. Все данные почерпнуты из весьма удобного сайта. Доходы я пересчитывал с учетом инфляции по ценам 2013 года, чтобы упростить сопоставление. Первый период: 1862—1915 С введения индивидуального подоходного налога и вплоть до 1915 года он имел много общего с современным налогом с продаж: в среднем 1—2% от дохода, богатые платили несколько больше. Например, в 1915 году человек, зарабатывавший миллион, платил 2% подоходного налога. Как и налог с продаж, этот налог рассматривался как источник дополнительных поступлений в казну государства, а не регулятор социального поведения. Прогрессивная ставка поднималась очень медленно: до $450 000 на человека она составляла 1%, а богатые — зарабатывавшие миллион — платили по той же ставке, что и сверхбогатые (от $10 миллионов и выше). Второй период: 1916—1931 В 1917 году, в разгар Первой мировой войны, Конгресс принял закон о налогах в военное время, который резко изменил подход к подоходному налогообложению. Согласно новой теории на этот налог можно было вести войну, а для этого требовалось, чтобы богатые платили больше, а сверхбогатые — намного больше. Новый закон резко повысил планку. Теперь с миллионного дохода пришлось платить 16%, а максимальная ставка - для $36 миллионов и выше - составляла умопомрачительные 67%! Налоги были взвинчены и для других категорий граждан: 43% — для зарабатывающих миллион и максимум — 77%, начиная с порога $15 миллионов. После войны налоги снизились (максимум до 25% в 1925 году), но к прежнему уровню не вернулись и не вернутся уже никогда. Более того, порог, с которого взимался максимальный налог, опустился до суммы в $1,3 миллиона. Таким образом, если в пору войны существовало заметное различие в налогообложении богатых и сверхбогатых, то после войны всех свели в одну категорию, и зарабатывающие $36 миллионов год, которые в 1918 году платили вчетверо больше, по сравнению с остальными, в 1925—1931 гг. платили столько же, сколько и граждане, заработавшие миллион. Третий период: 1932—1981 Из-за Великой депрессии маятник качнулся в обратную сторону. В 1932 году ставка налога с миллиона рванула с 22 до 35%, а максимальная ставка поднялась с 25 до 63%. Прошло чуть больше десяти лет, и в 1944 году эти цифры составляли соответственно 84 и 94% (!), причем максимальная ставка начиналась уже с суммы в $2,6 миллиона. При таких ставках современный инвестиционный банкир средней руки оставлял бы себе всего 6 центов с доллара — то есть, по нашим меркам, не имел бы вообще стимула работать и зарабатывать много. Но в ту пору подобные доходы едва ли можно было «заработать» — их получали в основном с собственности, и потому он считался рентой. Большинство богатых людей были рантье, и поэтому следовало облагать их высочайшим налогом, что никак не отражалось на поведении этих людей и на экономике США в целом. Финансирование промышленности в годы Второй мировой войны использовалось как предлог для налога на грани экспроприации, но после окончания войны ставка не опускалась, а росла. К 1963 году с миллиона платили уже 89%. То есть в середине 1960-х богатые американцы сохраняли примерно десятую долю своих доходов, а ведь им приходилось платить еще налоги в своем штате, муниципальные сборы, а также непрямые налоги. Вероятно, в итоге не оставалось и пяти центов на доллар. Однако примерно с 1960 года в экономике начались изменения, которые я описал в статье для HBR: источником основной части доходов и богатств стали талант и креативная работа. И тогда стало понятно, что 90% налога на доходы — это серьезный демотиватор. С 1963 по 1981 год налог миллионщика постепенно снижался с 89 до 70%. Но парадоксально, что при этом порог, начиная с которого действовала максимальная ставка, снизился до $272 000, то есть к 1981 году практически вся верхушка среднего класса платила по максимуму. Словно снова наступили бурные 1920-е! Исчезло всякое различие между просто хорошо зарабатывающими людьми и сверхбогатыми. Четвертый период: с 1982 до настоящего времени Лишь в начале 1980-х, когда распространилось и утвердилось понимание, что главная движущая сила экономики — это знания, законодатели наконец отказались от еще довоенного представления о богачах как о рантье и признали, что при такой системе налогообложения талантливые люди просто бросят свою работу. Появилась новая теория, рассматривающая любой доход как продукт того или иного таланта, и было решено, что налоги необходимо снизить, дабы мотивировать работу людей. Но, отказавшись от концепции «богатых рантье», законодатели перестали проводить черту между богатыми и обычными людьми и сочли возможным снизить порог для максимального налога, компенсировав таким образом уменьшение ставки. В итоге в 1982 году максимальная ставка снизилась до 50%, однако она вступала в силу уже при доходе в $101 000. К 1988 году ставка налога опустилась до 28%, но и порог опустился до $29 000, то есть фактически вся Америка платила по единой ставке 28% (очень небольшое количество американцев, работающих полный рабочий день, получали меньше и платили 15%). С тех пор максимальная ставка (от суммы в $220 000) повысилась до 39,6%. Но это очень умеренно прогрессивный налог. Навстречу пятому периоду? Краткий исторический обзор рассеивает обычное заблуждение поколения бэби-бумеров, поколения Х и Y, которые привыкли думать, будто нынешняя система налогообложения и есть «исконно американская», потому что никакой другой они и не видели. На самом деле это современное явление, продукт недавнего изменения теории — от концепции «рантье», в которой экономический рост считается результатом эксплуатации каких-то ресурсов, к концепции, согласно которой экономический рост происходит благодаря применению талантов и знаний. Эта история также убеждает нас, что нынешняя система, в которой богатые и сверхбогатые (и даже представители элиты верхнего класса) платят одинаково, не так уж типична или нормальна. Это одна из двух крайностей, возникающих в результате колебания маятника. Долго ли продержится нынешняя система? Не думаю. Во времена кризисов Америка вынуждала сверхбогатых платить намного больше, чем просто богатых, и я думаю, что экономический кризис вернет нас к этой ситуации. И хотя теория «рантье» и ставка налога на высокий доход в 70% и выше скорее вредна в экономике талантов, нынешний порог, с которого начинается максимальное обложение, тоже не очень-то разумен: нет различия между руководителем среднего уровня и менеджером крупного хедж-фонда. Полагаю, пятый период окажется схожим с третьим — после пика Великой депрессии до начала Второй мировой. То есть с $10 миллионов будут платить примерно 75%, с миллиона — 50%, а с $500 000 — 35%. Точные параметры пятого периода зависят от того, будет ли считаться, что талант проявляется в первую очередь в торговле или же в создании новых ценностей для всего общества (лучшие продукты и услуги и больше рабочих мест). Если возобладает первое, то высокий заработок будет облагаться высочайшим налогом, как в свое время «рента», и никто не станет задумываться о негативных последствиях такого решения. Если же будет принята вторая концепция, то талант останется важным экономическим ресурсом и его постараются стимулировать всеми возможными способами. В данный момент, кажется, побеждает первая концепция, и талантливые люди из рейтинга Forbes 400 ничего не сделали, чтобы опровергнуть это заблуждение. Роджер Мартин – консультант по вопросам эффективности и конкурентоспособности, декан в Школе менеджмента им. Джозефа Л. Ротмана в Университете Торонто. Автор книги «Playing to Win: How Strategy Really Works».

via hbr-russia.ru