26
03 2019
159

Сможет ли экономика растрясти свои шибболеты?

ЛОНДОНХотя экономика стремится к точности естественных наук, в конце концов, она по-прежнему является социальной наукой. Никогда за последние 40 лет это не было так очевидно, как сегодня.

В течение десятилетий, традиционный макроэкономический анализ опирался на строение кривой Филлипса, которая утверждает четкий компромисс между безработицей и инфляцией: когда уровень безработицы падает ниже определенной точки, инфляция должна расти. Но в течение десятилетия после финансового кризиса 2008 года, это предположение не подтвердилось. Например, как в Соединенном Королевстве, так и в Соединенных Штатах, уровень безработицы исторически низок, но инфляция остается слабой.


Или рассмотрим денежно-кредитную политику. Даже после многих лет количественного смягчения (QE) и сверхнизких процентных ставок, центральные банки в странах с развитой экономикой – особенно в еврозоне – по-прежнему не достигают своих целевых показателей инфляции. Экономисты также должны были подвергнуть сомнению давние предположения о снижении номинальной жесткой заработной платы, артефакт 1960–70-х годов, когда организованный труд был намного сильнее. Понятно, что идея о том, что работники всегда будут сопротивляться сокращению заработной платы (или рабочих часов), больше не применяется.

Фактически, снижение силы труда может объяснить, почему кривая Филлипса, кажется, больше не актуальна. Но, что еще более важно, это может быть причиной почему оцененная производительность остается постоянно слабой. В конце концов, у компаний, которые могут легко нанимать и увольнять сотрудников или принуждать их корректировать свою цену, мало причин рисковать огромными суммами на новые здания и оборудование, которые могут даже не использоваться до следующего бизнес-цикла. Если это так, то одним из решений проблемы производительности является просто сделать рынки труда менее гибкими, а рабочую силу – менее дешевой. Если бизнес лидеры и экономисты возражают против этого, возможно, им следует прекратить свою постоянную болтовню о производительности.

Другое крупное теоретическое предположение, особенно на микроуровне, заключается в том, что мощный рост прибыли привлечет на рынок новых участников, тем самым распределив более широко прибыль за счет существующего поставщика. А это, в свою очередь, должно стимулировать увеличение инвестиций, тем самым повышая производительность и заработную плату работников. Но опять же, существует мало доказательств того, что это предположение подтвердилось в последние годы. Наоборот, корпоративные прибыли и концентрация рынка находятся на подъеме.

Чем объясняется эта загадка? Не то, чтобы Карл Маркс был прав с самого начала, что капитализм обречен на провал. Скорее, это результат особых событий на финансовых рынках, политики регулирования и систем стимулирования в эпоху после финансового кризиса 2008 года. Очевидно, что доминирующим игрокам рынка стало слишком просто сопротивляться конкуренции. Но существует множество идей, которые могли бы решить эту проблему. Одна проблема, которую я затронул ранее, это обратный выкуп акций, который может позволить руководителям корпораций увеличить свои собственные доходы без необходимости инвестировать в повышение производительности.

К счастью, политики всех мастей начали задаваться вопросом, почему нынешняя налоговая и регуляторная политика похоже содействует такому поведению. Как правило, компании, которые не способствуют росту производительности и не помогают решать более широкие социальные проблемы, не должны получать от этого выгоду. Например, британская строительная компания Persimmon зарегистрировала более высокие доходы не благодаря сделанным ею инвестициям, а из-за того, что правительство Великобритании ввело специальную схему кредитования для тех, кто покупает свое первое жилье. И большинство крупных фармацевтических фирм сейчас, похоже, проявляют интерес к исследованиям и разработкам только тогда, когда они покупают новое лекарство и необходимо проведение клинических испытаний для обеспечения исключительных прав на него.

Наконец, на глобальном уровне, самой большой проблемой для экономической ортодоксальности является продолжающийся рост Китая, с того момента как он начал свою политику экономической “открытости” в эпоху Дэн Сяопина. Появляется все больше доказательств того, что США сделают почти все, чтобы остановить рост Китая, даже если это будет означать лишение китайского народа процветания.

Те, кто внимательно следил за развитием Китая на протяжении последних 40 лет, знают, что значительная порция капиталистической идеологии просочилась в номинально коммунистическую политическую экономию страны. Но этот факт, похоже, ускользнул от идеологически предрасположенных западных экономистов.

В действительности, как недавно отметил сингапурский экономист Кишор Махбубани в The Straits Times, жесткий подход Америки к китайской технологической компании Huawei, похоже, полностью обусловлен идеологией. Вместо принятия более взвешенной стратегии, чтобы гарантировать, что компания (и другие подобные ей) соблюдают взаимосогласованные глобальные правила, Президент США Дональд Трамп сделал ее разменной монетой в своей торговой войне. Если это является альтернативой старым ортодоксальным взглядам, нам всем надо быть настороже.

Джим О'Нил, бывший председатель правления Goldman Sachs Asset Management и бывший министр финансов Великобритании, является председателем Chatham House.
________________________________________________________________

1 Библейское выражение, в переносном смысле обозначающее характерную речевую особенность, по которой можно опознать группу людей (в частности, этническую), своеобразный «речевой пароль», который неосознанно выдаёт человека, для которого язык — неродной.

via | www.project-syndicate.org

0 comentarii

Doar utilizatorii înregistraţi şi autorizați au dreptul de a posta comentarii.