26
02 2018
1491

Вячеслав Кунев: «Бухгалтер - это человек государства в бизнесе»

О том, как найти свое место в быстро меняющемся мире информационных технологий, как не отстать от заданного ритма и обрести самобытность в сфере IT, мы беседуем с директором IT-компании «Deeplace» Вячеславом Куневым.

Чуть больше года назад Вы говорили, что нужно определиться с местом Молдовы в ходе четвертой промышленной революции, которую переживает мировая экономика: будет страна донором или реципиентом данных преобразований. За прошедшее время лично для Вас ситуация прояснилась?

— Я неоднократно говорил, что мы живем одновременно в очень сложном и очень удобном мире. В современных условиях мы постоянно теряем те или другие возможности, но и новые появляются так же быстро. И вопрос тут всего один: когда государство Молдова начнет жить с широко открытыми глазами, постоянно выявляя новые возможности роста, соотнося их со своими способностями и используя любой шанс?

Сейчас прослеживается ситуация, в которой мы ждем, что где-то успешно что-то разработают, внедрят, а потом расскажут и покажут, как нужно правильно жить. Поэтому зачастую мы и используем модели, в лучшем случае, вчерашнего дня. И очень жаль, что сами не пытаемся играть в игры, в которые еще никто не играл. А это единственно верный способ добиться того самого быстрого роста, кратного роста ВВП, в котором нуждается страна.

Молдова должна на государственном уровне определить свое место в рамках четвертой промышленной революции. Проблема в том, что отдельные люди, компании определяются, а государство не всегда успевает. При таком положении дел, к сожалению, граждане и бизнес начинают интегрироваться в развитие других стран и уезжают туда, где иначе относятся к новым технологическим вызовам.

Какие реальные возможности были упущены за последние год-два?

— Четвертая промышленная революция – это набор технологий. Они бурно развиваются, но находятся в стадии неопределенности. Нет окончательной правовой ясности, практики применения и т. д. Я имею в виду и искусственный интеллект, и обработку больших объемов данных, и биотехнологии. Эксперты понимают, что выше всего шансы на успех у того, кто пытается первым использовать их в государственных, промышленных масштабах. Соответственно, создается база для всех остальных участников преобразований, которые начинают больше интересоваться ими, изучать, перенимать опыт. И опыт первой территории — не обязательно страны, это может быть город, регион, — становится востребован. Поэтому мы должны пытаться пробовать сделать что-то новое, уникальное, у себя.

Так, уже два года во всем мире говорится о применении государством технологии Blockchain. Но мало где что-то сделано в этом направлении: есть ограничения по ее масштабируемости, опасения по поводу освоения и т. д. В то же время есть страны, которые хотя бы пытаются продвинуться. Молдова же предпочитает оставаться в категории государств, занявших выжидательную позицию.

При желании и наличии политической воли мы с успехом могли бы внедрить новые технологии на базе Blockchain и показать миру, как они работают. К сожалению, создается впечатление, что мы боимся первыми сделать какой-то шаг, опасаясь трудностей и возможных неудач. По моему мнению, отчасти именно неуверенность, страх не дают использовать новые технологии и огромные возможности, которые они предоставляют.

Зачастую подвижки в данном направлении увязывают с наличием или отсутствием финансовых средств в достаточном объеме…

— Я с этим категорически не согласен. На самом деле в мире огромное количество финансовых ресурсов. И если на государственном уровне декларируется готовность, доказывается способность внедрять инновации, деньги придут в нужном объеме. Особенно, учитывая масштабы Молдовы. Но тут придется гарантировать открытость государства и полную готовность к тем серьезным изменениям, которые последуют.

А что у нас происходит? Несмотря на то, что Молдова — небольшое государство, сроки, за которые разрабатываются, принимаются законы, сопоставимы с временными затратами в крупных, развитых странах. Когда к нам приезжают зарубежные партнеры и видят, что в нашей маленькой стране государственная машина такая же неповоротливая, как и в больших, мы теряем конкурентные преимущества. Мы же должны быть чрезвычайно гибкими, иметь возможность внедрять нововведения в очень сжатые сроки – 1-2 месяца.

Так что вопрос не в деньгах. Тем более, что Blockchain, например, технология совершенно недорогая.

А как Вы оцениваете государственные on-line услуги, информационные инструменты? Отвечают ли они заявленным критериям упрощения и ускорения процесса получения документов, доступа к данным?

— В принципе, по многим направлениям ситуация обстоит весьма неплохо. Взять хотя бы возможность сдавать налоговые отчеты в электронной форме, систему выдачи удостоверений личности, паспортов и других документов — она хорошо продумана и несравнима с возможностями во многих других странах региона.

Другое дело, что как человек, 25 лет связанный с информационными технологиями, я вижу много других возможностей. Почему, например, различные ведомства до сих пор требуют у граждан информацию, которая содержится в государственных базах данных? Тут всего-то и нужно, что наладить взаимодействие систем, открыть доступ одних госструктур к базам данных других. И всем станет проще.

Чтобы все это развивалось быстро и непрерывно, нужно следовать нескольким чрезвычайно важным, на мой взгляд, принципам. Во-первых, абсолютное большинство информационных систем государственного значения должно развиваться в рамках государственно-частного партнерства. Более того, правительственные структуры должны не закупать системы и потом эксплуатировать их, а приобретать сервис. Это существенно сократит государственные расходы, потому что отпадет необходимость содержания огромного штата программистов, закупки и обслуживания серверов и т.д.

Приведу один пример. В ходе международной конференции, на которой обсуждались современные банковские технологии, я рассказывал о том, как в наших банках применяются информационные сервисы, происходит обработка данных, и упомянул о том, что для распечатки документов используется много принтеров. Тут же представитель одного французского банка сказал мне, что у них вообще нет потребности в такой технике. Я поинтересовался, как они распечатывают банковские выписки, например? Оказывается, банк просто передал эту деятельность на аутсорсинг компании, которая специализируется на таком виде услуг. Он также добавил, что банк – это место, где из денег делают деньги, а все, что для этого необходимо – покупают. На мой взгляд, это можно перефразировать и сказать, что государство – структура, которая обслуживает граждан, а все, что для этого необходимо, оно должно приобретать. Но если раньше имело смысл покупать системы, то сейчас нужно покупать сервисы. Это намного удобнее и выгоднее.

Если бы это произошло, в госструктурах могли бы сосредоточиться на качественном ведении базовых госрегистров, на обмене данных между ведомствами, — направлениях, которые нельзя отдавать в частные руки. Право их ведения, безусловно, должно быть закреплено исключительно за государством.

Во-вторых, власть должна создать открытые интерфейсы, когда любая компания или частное лицо, разработав сервисы, полезные для граждан, смогут взаимодействовать с ними. Например, студент придумал удобное мобильное приложение, но для обеспечения его работы ему нужно интегрироваться, скажем, с сервисом проверки IDNO и IDNP (идентификационные данные юридических и физических лиц). Это стимулирует появление дополнительных сервисов, уникальных, о которых на госуровне даже не задумываются.

Еще один момент — ускорение диалога между государством и бизнесом. У нас довольно остро стоит проблема взаимного информирования. Я вижу это через создание специализированной электронной почты, например, для юридических лиц — IDNO@posta.md. Если госорганы должны о чем-то проинформировать компанию — скажем, о задолженности по налогам, они просто отправляют письмо на данный адрес. Не нужно писем на бумажном носителе, расходов на отправку почтой и т. д. И, наоборот, если с почты компании приходит письмо в адрес ведомства, это является официальным обращением юрлица. Это дешевая система, она бы сократила, в первую очередь, временные затраты и юридических лиц, и госорганов на общение друг с другом. В данном случае сработало бы правило Парето, когда 20% усилий дают 80% результата.

Готовы ли отечественные частные IT-компании оказать государству те услуги, предоставить те сервисы, о которых Вы говорите?

— Сейчас уже готовы. Лет 15 назад были вопросы, которые мы бы не смогли закрыть, а на данном этапе, либо самостоятельно, либо в партнерстве с зарубежными компаниями, мы справимся с задачей любой сложности. Но тут есть один принципиально важный момент.

Одно из условий государственно-частного партнерства в области IT должно предусматривать, что контракт заключается только с местной компанией, и не важно, кого она привлечет для выполнения задачи. Пусть хоть Microsoft. Когда контракт подписан с иностранной компанией, она по истечении срока договорных отношений снимает с себя любую ответственность, ее сложно найти и т. д. Местные же предприятия связывают свое будущее с Молдовой, они несут репутационные риски, которые очень важны в современном мире.

Как Вы оцениваете внедренную в начале текущего года унифицированную систему налоговой отчетности?

— Сейчас рано что-то об этом говорить, так как нововведение только-только запущено. И как специалист я понимаю, что при запуске любой информационной системы обязательно возникают нюансы. Но важно то, что мы все-таки пришли к унифицированной системе налоговой отчетности.
И я глубоко убежден, что в этом направлении нужно идти еще дальше. Сдавать, по-хорошему, нужно не отчеты, а предоставлять некий набор данных, на основании анализа которых государство может получить любые отчеты. Потому что существует достаточно большое пересечение, дублирование данных. Сейчас практически все компании используют электронные бухгалтерские системы, и если унифицировать набор ключевых показателей и данных, которые представляются госструктурам, то это сможет заменить большую часть отчетов.

Есть и другой вариант — on-line бухгалтерия. При внедрении такой системы госорганы получат доступ к ней, смогут черпать из нее все данные, в которых нуждаются. На начальном этапе это можно протестировать на примере микропредприятий, которые используют простейшие системы отчетности. Это сработает и в разы сократит расходы, максимально упростит работу бухгалтера.

Ведь кто такой бухгалтер сегодня? По моему мнению, это человек государства в бизнесе. На самом деле 90% времени он занимается не тем, что нужно компании, а тем, что нужно государству. Я знаю владельцев бизнеса, которые в глаза не видели балансы своих компаний, так как баланс для них не является показателем. Их интересуют другие данные, которые указывают на состояние предприятия. Если мы продвинемся в этом направлении, у бухгалтеров освободится время и они смогут размышлять о том, как улучшить финансовое состояние компании, предвосхитить возможные риски и т. д., а не только заполнять отчеты.

Совсем недавно в Молдове заработал первый IT-парк, резидентами которого стали почти 90 компаний. По Вашему мнению, насколько удачным станет этот проект и есть ли риски для развития этого формата в условиях нашей страны?

— Нужно понимать, что в данной ситуации существуют некие объективные ограничения, которые в определенный момент остановят движение вперед. Объясню почему. По последним данным, в IT-секторе Молдовы занято порядка 40 тыс. человек. Для сравнения: уже с 2019 Индия будет выпускать 1 млн IT-специалистов в год.

Предположим, что этот сектор у нас начнет стремительно развиваться и возникнет потребность в 100 тыс. программистов. Где мы их возьмем? И еще один момент. В процессе постоянно увеличивающейся миграции IT-специалистов мы наших программистов будем еще лучше и быстрее учить. А это означает, что они будут еще быстрее становиться конкурентоспособными. И тут возникает риск того, что они предпочтут деятельности в Молдове работу за рубежом. Это во-первых.

Во-вторых, модель IT-парков стимулирует, прежде всего, оффшорную модель развития отрасли. То есть, здесь выгодно открывать компании, платить зарплаты местным специалистам, но продукт их деятельности вывозится за пределы страны и добавочная стоимость остается за границей. Да, мы получаем высокооплачиваемые рабочие места, дополнительные доходы в бюджет, но не более.

Поэтому, по моему глубокому убеждению, в рамках действующего закона нужно разрешить создание компаний, которые разрабатывают ноу-хау здесь и продают его отсюда. В нынешней редакции закон этого не стимулирует. Да, он снижает издержки IT-компаний, риски — и это хорошо. Но без дополнительных действий со стороны правительства ситуация принципиально не изменится, не будет обеспечен ожидаемый синергетический эффект. Конечно, на определенный процент увеличатся налоги – прямые и косвенные, — но это не будет значительно влиять на рост доли сектора в ВВП.

В одном из своих выступлений Вы отметили, что благодаря информационным технологиям уже через несколько лет мы будем жить в совершенно другой финансовой реальности. Какой Вы ее видите?

— Первый ключевой тренд, прослеживаемый во всех развитых странах, — отказ от наличности. Думаю, к 2025-2030 полный отказ от наличных средств произойдет в ведущих экономиках мира. Как только это случится, расходы человека контролировать станет очень просто. В такой реальности можно уйти от налогообложения доходов в плоскость налогообложения расходов. Произойдет абсолютная смена парадигмы, в том числе отдельно взятого гражданина, финансовой свободы. Это первый глобальный тренд. Он неизбежен, и эта идея очень нравится правительствам.

Второй тренд — криптовалюты, связанные с децентрализованными платежными системами. На данном этапе все текущие платежные системы централизованы, и люди неоднократно видели, как их накопления перестают быть тем, чем были — замораживаются, обесцениваются, ограничивается доступ к ним и т. д. Поэтому криптовалюты становятся очень популярными. Для людей они являются альтернативой тотальной зависимости от регулирования и контроля. Во многих странах это уже осознали, и в ближайшее время будет вестись серьезная борьба между децентрализованными и централизованными системами.

Третий тренд связан с развитием системы глобального бартера, которая является резервной системой расчетов в условиях дефицита ликвидности. В организованных сообществах они уже существуют и выполняют роль учета обязательств. Люди, компании могут обмениваться сервисами, товарами, услугами без интегрирования в какую-либо финансовую систему. Это очень интересный тренд, особенно для развивающихся стран, в которых остро ощущается нехватка наличности.

Несколько лет назад были проведены эксперименты, когда подобная система внедрялась в рамках одного депрессивного с экономической точки зрения населенного пункта. В итоге экономическая активность там увеличивалась в разы. В бартерных системах одним из главных активов становится репутация: если ты один раз не выполнил обязательства, ты выпадаешь из системы — как правило, без права восстановления. А поскольку сегодня проследить репутацию легко, члены сообщества начинают дорожить этим активом. По моему мнению, именно данный тренд может достаточно серьезно поменять экономику многих стран.

Из трех базовых трендов финансового развития мира правительствам государств нравится первый, а второй и третий их не устраивают. Но с этим придется мириться. На мой взгляд, развивающимся странам второй и третий тренды могут дать серьезные конкурентные преимущества с точки зрения экономического роста. Во что это непосредственно выльется, сказать сложно. Однако то, что много таких проектов уже внедряется, дает основания полагать, что география их применения будет расширяться.

0 comentarii

Doar utilizatorii înregistraţi şi autorizați au dreptul de a posta comentarii.